ГлавКиноТорг
На главную
Помощь
актёры >>
актрисы >>
режиссёры >>
анимэ
биография
боевик
вестерн
военный
детектив
документальный
драма
исторический
комедия
криминальный
мелодрама
музыка
мультфильм
мюзикл
приключения
семейный
сериал
спорт
триллер
ужасы
фантастика
фэнтези
эротика
юмор
     
 
Главная \ Актеры \ А..Г \ Виктор Сухоруков
биографияфотоинтервьюфильмографиянаграды 
Виктор Сухоруков
10 ноября 1951

Место рождения: Орехово-Зуево, СССР

Интервью:

Автор: Карина Ивашко
Сайт: Женский журнал Шпилька
Статья: Гений отрицательного обояния


Готовясь к интервью, я в который раз убедилась в неординарности этого человека и метафоричности его мышления. А потому решила построить разговор на фразах, однажды им сказанных. Мне показалось, что за некоторыми из них не только история, но и дверца в мир Виктора Сухорукова.

- Виктор Иванович, ни в коем случае не хочу вас обидеть, но иногда кажется, что в вас есть что-то от юродивого – в хорошем смысле этого слова. Вы будто вне установленных правил, вне нормы.
- Вы верно подметили – я действительно нарушаю некие правила. А почему я их нарушаю – потому что они неписаные! А стало быть, незаконные, и значит, их можно нарушать. Вот и все. Понимаете, какая вещь… Слушая своих коллег, читая их интервью, я вдруг однажды поймал себя на мысли, что они часто бывают неискренни в том, в чем должны быть честны. Зачем врать, притворяться и приукрашиваться там, где это неинтересно и необязательно? Есть вещи, которые придумывать не надо – они только перегружают образ. Если я буду прикрывать себя вуалью, посыпать пудрой, прятаться за некой паутиной, будет перегруз и искажение той сущности, которая интересна не только вам, но и мне. Мне самому интересно разобраться в себе, а самое интересное – про себя прочитать! Разве не любопытно рассказать о себе и, читая потом или слушая, удивляться?! Я тут посмотрел, наконец, «Истории в деталях» с собою в главной роли – с удовольствием смотрел на самого себя: охал, ахал, чмокал губами, притоптывал ножкой, прихлопывал по ляжкам ладошкой – думал: «Ах, да какой интересный!» А ведь там не было ничего сверхъестественного, необычного. Я даже ничего особо не рассказывал и не делился глубокой правдой, потому что, что такое глубокая правда? Это есть многоточие! Тайна! И если человек выскажет свою тайну, выронит ее из себя случайно, она перестанет быть тайной. А стало быть, я опустошусь как человек, как личность, как некий субъект, который интересен людям. Люди интересны до тех пор, пока в них заложена недосказанность, есть некий секрет! Вы понимаете, куда я уже ушел от нашего начального комментария? И в результате, все-таки говоря о себе правду, разбираясь в себе, рассуждая и анализируя, я познаю себя вместе с вами. Но есть те низы, рубежи, за которые я, конечно, никого не пущу. Даже самых близких людей. Иначе я перестану быть личностью, а я хочу ею оставаться.

- «Оно было бедным, мое прошлое. Но хорошим…». Вы говорите о своем детстве с упоением, с нежностью, рисуя при этом не самые радужные картины...
- Если я сегодня начну рассказывать всю правду, обрисую детали и начну живописать подробности, вы скажете: Сухоруков корыстолюбив, он чего-то этим добивается – либо материальной помощи (усмехается), либо великой жалости, либо воображает из себя такого великого короля, который вылез из дремучей грязи и нищеты, что так не бывает. Было! И поэтому рассказываю, как бы немножко даже приукрашивая то свое великое начало жизни, но я говорю об этом с упоением, потому что это было детство. Я там все равно был беззаботен. Да, я был озадачен тем, чтобы сытно поесть, хорошо одеться и чтобы носки были не дырявые. Но я был беззаботен, потому что это лежит на плечах взрослых. У детства нет ответственности, нет кодексов – есть рост, любопытство, хулиганство, но нет обязательств. Мне было там хорошо – я жил без обязательств. Но, другое дело, что озадачивает маленького человечка? Сравнения! Потому что я живу рядом с другими детьми. Один вытаскивает из портфеля яблоко или бутерброд с сыром, а я вам в ответ, иронизируя или кривя губы, скажу: не было у меня бутерброда с сыром. И люди не поверят, и мне поэтому неловко глубоко туда нырять. Я люблю свое детство, потому что я там не умер – я там болел, но, слава Богу, нечасто, я там не замерз от холода и я там замечал о том великом, в котором сегодня пребываю. Вот и все.

- «У меня весь мир одушевленный».
- Да. Давайте примитивно вспомним микроскоп. Загляните в микроскоп и увидите, что все имеет движение, шевеление и процесс развития. Это говорит вам старый умный Сухоруков! А если брать эмоционального, чувственного Сухорукова, то я очень люблю природу. И я уже давно заметил, что природа то меня радует, то огорчает. То веселит, то угнетает. То она со мной, то против меня. Это необъяснимо, но когда появились горшки с цветами в моем доме, я заметил: когда ты с ними по-родственному, с любовью, они аж дрожат, а когда ругаешься, они имеют свойство если не умирать, то покрываться пылью. А если брать в масштабе судьбы, я его зауважал, этот мир. Именно зауважал в моменты своего «исчезновения», когда почувствовал, что начинаю теряться в этом мире, а вслед за потерей – умирать. Именно в тот момент я не разозлился, не стал копить проклятья миру, а попытался жить тихо, никому не мешая. Двери в магазин (например, в винный или хлебный), улице, перекрестку, подъезду своего дома я говорил не «тьфу, ты», а «прости». «Я тут боком, рядышком, незаметно прошуршу…» Мне вдруг показалось, что если я буду шумно продолжать, меня вконец раздавит, а мне так хотелось жить! Я хотел эту жизнь любить и в результате попытался существовать незаметно, не мешая этому миру. И вдруг, в своей тишине, обнаружил, что жизнь вокруг меня бурлит. И тогда я сделал открытие, что мир этот одушевлен, начиная от сердца человека и кончая вилкой, ножом и ложкой на твоем столе. Как только ты смахнешь вилку со стола, она падает, а можно сказать, улетает, исчезает, уходит от тебя – под стол, под диван, под батарею. И ты ее хрен найдешь. И ты начинаешь искать, и она не поддается, а оказывается, она рядом. И когда она вдруг прощает тебя, то высовывается и говорит: да вот я. Стало быть, даже вещи, придуманные людьми, имеют душу. Знаете, как говорят: надо вложить душу, чтобы вещь обрела некое свойство, качество, имя… Уверяю вас, гениальные художники, которых называют сумасшедшими, не сошли с ума – они расстались со своей душой, со своим разумом, отдав его картинам, своим созданиям. Вот и все. Одни поделились немножко, а другие отдали целиком – например, Ван Гог. Его многотиражные ирисы все почему-то стоят миллионы… За что люди платят миллионы? Неужели за качество исполнения? Нет. За то, что за этими красками что-то пульсирует – то, что будоражит нас, нервирует, заставляет волноваться, чувствовать, влюбляться, заболевать или, наоборот, обретать здоровье. Я когда был в Лос-Анджелесе, там в одной галерее висели его ирисы (очередные!) – я отойти от них не мог! Давай дальше! Видишь, как я ухожу – ты меня останавливай.

- «Он либо сумасшедший, либо гений!»
- Второй тур, поступление в ГИТИС. И художественный руководитель Всеволод Остальский, царство ему небесное, мой учитель, который разглядел меня в стотысячной толпе и взял к себе на курс (потом он меня полюбит и будет ставить «пятерки» и даже возьмет специально для Сухорукова, в диплом, спектакль «Прикосновение» Рустама Ибрагимбекова). Я это подчеркиваю, потому что теперь это уже прошлое – много раньше это было бы нескромно. Я иногда эпатирую нескромностью, а скорее всего, конечно, юродствую – демонстрирую свое нахальство, бахвальство, именно юродствуя. Поверьте, я знаю всему цену – по крайней мере, пытаюсь давать верные оценки. Так вот он, на втором туре (я читал отрывок из рассказа «Попрыгунья» – о смерти Дымова), держал карандаш у виска, а потом, не дослушав, вдруг ка-ак швырнет его об стол! И воскликнул: «Довольно!» И когда я вышел из аудитории, он сказал присутствующим: «Этот парень либо ненормальный, либо гениальный».

Пройдет время, и я буду учиться на его курсе – он даже спасет меня. Я напишу сочинение на вступительных экзаменах на «кол» – он попросит учителей поставить мне «тройку». Наверное, он сказал: этот парень чудак, но посмотрим. И, слава Богу, этот чудак устный экзамен по литературе сдал на «пятерку», и у меня сбалансировалась та, подаренная мне «тройка». Вот так мы судьбу и притянули за уши.

- Вы сами себе на этой шкале от ненормальности до гениальности где место определяете? К чему ближе?
- К гению! Потому что ненормальность – это болезнь, а я не хочу быть нездоровым. Ну, если так шутя – лучше быть гениальным, чем ненормальным. Потому что гений – это великое звание, достояние Бога, а ненормальность – это ущербность.

- Можно и по-другому: ненормальность – то, что вне нормы, шире ее…
- А если при этой вашей детализации, пусть будет ненормальный. Ну, а по сути, так: левое крыло – гений, правое – ненормальный. (Хохочет)

- «Я владелец отрицательного обаяния».
- И с этим согласен. Просто, даже глядя на себя, я говорю: «Гад какой! Но хорош!» Это и есть отрицательное обаяние, когда я интересен, но неприятен. Когда мне интересно наблюдать за этим чудовищем. Я понимаю, что он вреден, опасен, страшен, а глаз не оторвать. Думаю, если бы этого обаяния не существовало по природе, наверное, я был бы неинтересен совсем. Я же понимаю, что есть те, кто считает меня безликим, серым, невзрачным, и даже говорят: «Господи, ну что они в нем нашли? Что такого особенного в Сухорукове?» Однажды я летел в самолете с одним генералом, а он отец одной творческой единицы – женщины, то есть связан с искусством, и он мне говорит: «Да, какой же вы замечательный интересный актер, хотя и невзрачный. Вы и на артиста-то не похожи. Вот Василий Лановой – вот это актер! А вы какой-то никакой, а смотреть на вас интересно». И я сидел рядом и думал: обижаться мне или нет, расстраиваться или не расстраиваться, послать его или сказать спасибо, потому что, с одной стороны, он мне сделал заявление, что я никто и ничто, а с другой стороны, наблюдать за мной интересно… Но я про себя знаю: конечно, природа не дала мне ярких черт, гламурной внешности или вычурных изломов на моем фейсе. И ростом я невысок, и шевелюра моя не кучерява… Но что делать!

- Зато вокруг вас всегда водоворот…
- Может быть, потому что юродивый?.. (Улыбается) Потому что чудак? Когда появляется клоун с дудочкой на площади – где-нибудь, где в луже хрюкает свинья, и он начинает наигрывать какой-нибудь марш, у него огненно-рыжий парик, красный нос, рюшки на руках и ногах, и народ сбегается. И не только дети…

- «Я никогда ни о чем не жалею… А то, что все пришло так поздно, так это только по собственной вине – по причине дурацкого характера и праздного, взбалмошного мироощущения». Можно «иллюстрацию» к взбалмошному мироощущению?
- Когда тебе говорят «нельзя», а ты говоришь «льзя». И согласен, что нельзя, а делаешь «льзя». И это тоже с детства. Но там все лезут в розетку, чтобы понять, откуда свет, или все пробуют зимой железку на улице языком и приходится потом отдирать его до крови. А став взрослым, я уже, конечно, не нарушал законов и не был бунтарем, диссидентом, борцом… Я не понимаю в политике многого: не понимаю, что такое свобода, борьба – до сих пор не понимаю, что можно, что нельзя? Я, наверное, человек ограниченный, и мне хватает того, чего хватает. Взбалмошный – это, скорее, несдержанный: где-то могу послать на три буквы, где нужно промолчать, не промолчу. Это общая фраза от того периода, который я назвал второй жизнью. Она началась как раз после моего отъезда в Ленинград. То есть первая жизнь – это детство, отрочество, армия, институт, а вторая – когда меня выгоняют из Театра комедии за нарушение трудовой дисциплины с «волчьим билетом» и вплоть до 89-го года, когда я получу главную роль в фильме «Бакенбарды» Юрия Мамина. Эта вторая жизнь, слава Богу, самая короткая, но самая насыщенная бедствиями, несуразностями, неуплатой за квартиру-телефон, желаниями выброситься из окна и висеть над пропастью в нетрезвом состоянии.

- То есть сейчас третья жизнь по вашей нумерации?
- Третья.

- «Тетя Слава настигла меня в январе 2001-го…»
- Да, это так. Но популярность пришла чуть раньше. В 2000 году, в мае, была официальная премьера «Брата-2». Потом лето, мертвый сезон – прокат замирает, и новые фильмы показывают уже осенью. И вот так же «Брат-2» – он немножечко полежал, а пираты сделали свое дело. А я впервые в 2000 году повез сестру на море. И сам поехал впервые в жизни! Купил путевку от Министерства обороны в Кудепсту, под Адлером (сестре исполнилось тогда сорок лет, а Ваньке, племяннику, десять), и я решил сделать им общий подарок – поездку к морю. Ваня уже, правда, был на море, а сестра – никогда! (Вот вам отзвук того детства нашего!) И я их повез. И там уже были пиратские кассеты, и на базе отдыха военные люди, переодетые в гражданское, вдруг стали подходить ко мне, брать автографы, просить сфотографироваться и посылать бутылки шампанского. Я не мог понять, что это такое? А потом вдруг к началу Нового года картину посмотрело огромное количество людей, и я почувствовал, как эта популярность, словно цунами вырвалась из тесного сосуда и обрушилась на нас! Прежде всего, конечно, на Сергея Бодрова, а так как я ему был не чужой, а старший родной брат, пусть непутевый, но, тем не менее, этой любви и внимания досталось и мне. А поскольку я был не избалован этим прежде, то, конечно, воспринял все это, как огромный шоколадный торт. А дальше, чем лучше у меня шли дела, тем чаще я удивлялся тому, что со мной происходит такое великое чудо!

- «То, что из меня сделали бритоголового дядьку, мне настолько не свойственно!» Но сыграли правдиво!
- Я талантлив. (Скромно, но с достоинством) Уверяю вас, это, видимо, от моих наблюдений, моих ощущений, моего следствия. Есть тайна у актеров, как они работают над ролью. Я не скрываю – я беру роль и становлюсь следователем, сначала даже исследователем. Исследую образ, обстановку, персонажа – кто он, что, где, что с ним произошло, почему он совершил этот поступок? Дальше я превращаюсь в следователя – словно веду следствие по его делам. А потом занимаю позицию адвоката и, даже если он убийца или маньяк, ищу объяснение и причину того, почему он так поступает? Зачем мне нужно его защищать? Зачем мне нужна любовь к моему персонажу? Для того, чтобы высечь обаяние. Зачем обаяние? Чтобы привлечь ваше внимание. Вот она связь. И поэтому, бритоголовый ли, наркоман ли, убийца – каким бы ни был мой герой, я прежде всего должен наделить его обаянием. Это не есть тянуть одеяло на себя – наоборот, когда я вывел эту формулу, я заметил, что помогать партнерам, обслуживать их, отдавать им все, что они хотят, намного полезнее и выгоднее, нежели думать о себе и тащить историю на себя. Больше вырежут, больше сотрут… Ну вот, опять ушел в рассуждения, а ведь хотел ответить что-то хорошее. Что вы там спросили? (Напоминаю.) А, вот! Впервые расскажу один сюжет. Я говорил о том, что бритоголовым меня сделал Алексей Балабанов в фильме «Брат», но я ошибся. Потом будет «Про уродов и людей», «Брат-2», и мне понравится быть бритоголовым. Чистая голова мне самому нравится. Когда голова чистая, выбритая, вымытая, я даже физически чувствую себя лучше. Но сейчас я исправляю ошибку, я отдаю долг Юрию Мамину: побрил меня первый он. Финал фильма «Бакенбарды», когда моему герою бреют лицо и голову и в конце фильма на экране, крупным планом, появляется бритоголовый красавец Сухоруков с папироской в зубах, который смотрит пронзительно, ястребиным взглядом в зрительный зал, выплевывает цигарку и говорит: «Левой, кто там шагает левой…» То есть под знаменем Владимира Маяковского он ведет за собой огромную колонну молодых бритоголовых… неизвестно куда. И потом я про это почему-то забыл, потому что были роли «с волосами», будем говорить так, а в 97-м Алеша побрил меня навсегда, и я ему за это благодарен.

- «Я транжира».
- Сказал я это, наверное, сиюминутно. Нет, не транжира. Более того, то провинциальное, из далекого прошлого, все равно пробивается сегодня. И иногда тысячу отдашь – не жалко, а за бутылку воды выложить пятьдесят рублей – жаба душит. Думаешь, ну не стоит она пятьдесят рублей. И прямо не хочется отдавать. Или в квитанции за квартиру появилась новая запись: запирающее. Так я даже спросил у жэковских работниц, что это обозначает? Они говорят: дверь в подъезд. То есть за открывание и закрывание двери теперь я буду платить 43 рубля в месяц? Жаба душит. Меня это возмущает: открывал-открывал бесплатно, а теперь за это деньги берут.

- «Мое одиночество не одиноко». Видимо, это говорилось в контексте семейного положения?
- Так это не есть одиночество. Или, скажем, одиночество, оказывается, может быть и полезным, и опасным. Одних одиночество угнетает, а других, наоборот, насыщает, наполняет и делает лучше, богаче, интереснее. Мое одиночество меня не угнетает, не делает ущербным. А что касается семьи, я одинок, но это не значит, что я мучаюсь, страдаю от отсутствия рядом близких людей. Неужели не хочется? Хочется! Дальше что? Вот нет. И что делать – нет ответа. Как объяснить? Вы меня хотите в чем-то подозревать?

- Да нет. Может, дело в вашей самодостаточности?
- Самодостаточный – значит сложный. В этом контексте нашего разговора – неудобоваримый, конфликтный… Есть природа семейных людей, а есть наоборот, и здесь я всегда, конечно, лукаво задаю ответный вопрос: а почему разводятся? Я иду дальше: а как же, когда люди прожили 15-20 лет и вдруг разбегаются? Или после 30 лет брака он, пожилой человек, вдруг влюбляется в молоденькую девочку, бросает свою жену, с которой прошел огни и воды, которая его спасала, выручала, любила, кормила, выхаживала – он ее бросает и женится на молоденькой? Или она вдруг бросает даже детей и уходит за любовью? Это как? Значит, это допустимо? Разве это возможно? Почему люди не хотят в этом разбираться, а ищут – почему он один, а почему неженатый? Да, это ненормально. Но эта ненормальность во мне – в ненормальном человеке, в моей жизни. И ответить я на это не могу. Почему я так активно, импульсивно вдруг завелся, потому что этот вопрос задавали мне тысячу раз, и я бы на сто первом мог придумать ответ, слукавить, соврать… И однажды я наврал – сказал: женат и у меня двое детей, но они черненькие, потому что она из Камеруна. Училась в университете Патриса Лумумбы и захотела остаться. Знаете, что мне сказала журналистка: я вам не верю, но в журнале написала, что у меня двое детей. Я интересно живу. Это одиночество меня не мучит, потому что я заполнен другими вещами – не воспитанием детей, не ходьбой на рынок, не встречей жены, но сама жизнь моя настолько интересна и обильна событиями, встречами, что я не могу назвать себя одиноким человеком.

- В чем заняты сейчас?
- Ничего у меня не происходит, но расскажу, что нас ожидает. Я закончил два фильма в прошлом году. Первый – у Глеба Панфилова, с которым полжизни мечтал встретиться, тем более поработать. А он признался, что тоже, оказывается, давно меня разглядел, но не было возможности пригласить. Я люблю Инну Чурикову со времен фильма «Начало» и в «Огне брода нет», а если честно, она произвела на меня впечатление еще в фильме «Старшая сестра» в роли колдуньи. И вдруг так случилось, что он меня позвал на роль Шмаги и мы сыграли с Инной Чуриковой в одной картине! Второй фильм – тоже классика, по произведению Станюковича «Пассажирка», Станислава Говорухина. Он доверил мне выбрать роль самому. И я выбрал капитана военного судна под названием «Смелый». Уникальные были съемки! Что получилось, не знаю. Вот два фильма. Сегодня у меня действительно нет кино, а в театре играю один спектакль «Игроки» в Товариществе Олега Меньшикова.

- Стойко переносите перерывы?
- Тревожно. Но тревога возникает не сразу – сейчас уже тревожно. Не скрою, Александр Прошкин сейчас снимает фильм – он предложил мне роль Хрущева. Я отказался.

- Неинтересно?
- Интересно, но мне там понравилась другая роль, и я попросил его дать мне ее попробовать. Не дал. Приглашали в Киев, но там история неинтересная…

- «Все сыграю. Одного только не сделаю – в гроб не лягу». Суеверие или иные причины?
- Всю жизнь я хоронил людей в гробу. Для меня гроб – это нечто уходящее, мертвое, некая утрата. Ложиться в гроб – это уже заиграться. Я этого не хочу. Я хочу играть. Необъяснимо. Нет тут религиозного подтекста, нет мистики – не хочу. В гроб надо ложиться мертвым.

- «Я очень люблю жизнь! И последнюю калитку держу всегда за семью замками. И ключи при мне – вот в этом кармане».
- Скажу честно, я сегодня живу так, чтобы приготовить себя к уходу… Я не боюсь смерти. Мне тут один друг позвонил из Петербурга и начал с фразы: все плохо, работы нет, денег нет… И закончил: боюсь умереть от рака. Я же боюсь боли – рака не боюсь. Но, в данном случае, последняя калитка – это пока желание приготовить себя так, чтобы людям меньше забот оставить.

- Почему вы об этом думаете?
- А как же! А кто должен думать? Почему старшее поколение узелки готовит с бельем и одежду себе покупает? Так воспитан, видимо. Вы все правильно поняли: последняя калитка может остаться и запертой навсегда. Потому что, уйдя туда, человек будет бессмертен до тех пор, пока о нем помнят – правдой или ложью, молвой ли, легендой, мифом? Сегодня я есть, завтра буду сплетней, послезавтра – памятью, потом легендой и, в конце концов, мифом. Хочу остаться мифом, а для того, чтобы себя продолжить и вырасти до мифа, надо иметь запертую калиточку – одну хотя бы.

- «Витя, ты разрушаешь образ популярного человека».
- Нет, это кто-то исказил. Мне говорили, что я разрушаю имидж звезды своей жизнью. Да, я езжу в метро, стою в очереди в сбербанке, езжу в электричке, могу ходить в магазин и разговаривать с продавцами, то есть я досягаемый, я доступный, коммуникабельный – может, поэтому. А мне говорят, что мне полагается ездить на «мерседесе». У меня в этом нет необходимости. Да, в метро, зато я еду, а не стою и не смотрю на железную задницу. Ну, узнают – улыбаются, здороваются, но не пристают.

- «Я люблю просто сидеть и ничего не делать».
- Да, это отдых. Это так иногда здорово. Сижу и ничего не делаю, а музыка играет тихо. Колоссальное удовольствие. Но только это не специально, а когда само тело возьмет и рухнет в кресло, например, после ванной. И у тебя стынет чай с малиновым вареньем…

 
 
дисков: 0 шт.
сумма: 0 р.


подробнее >>
оформить заказ>>
логин (e-mail)

пароль
регистрация >>
забыли пароль? >>
о DVD магазине >>
карта сайта >>
обратная связь >>
доставка и оплата >>
статьи >>
  На правах рекламы:
©Copyright 2008-2015 DVD магазин, купить dvd фильмы, заказать dvd почтой, купить фильм - ГлавКиноТорг.
Rambler's Top100